НОВОСТИ    БИБЛИОТЕКА    ССЫЛКИ
КРАТКИЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ РАЗДЕЛЫ ПСИХОЛОГИИ
КАРТА САЙТА    О САЙТЕ


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 18. Символика цвета

18.1. Что такое символика

Как пишет Л. Н. Миронова1171, цвета в истории культуры использовались и для обозначения определенных свойств, качеств, понятий и / или идей (синий - мудрость, истина, красный - мужской, желтый - женский и др.), которые не всегда логически отвечали даже одной (архетипической) стороне их значений. В связи с этим обоснование так называемого "символизма цвета" может быть проведено, по структурно-антропологическим критериям Леви-Стросса1172, в пределах хроматического анализа репрезентативных данных в истории искусства, в мифах и ритуалах.

В "Эстетике цвета"1173 я показал, что понятие "символ" является многозначным и подлежит детальному анализу с тем, чтобы смысл цвета мог быть однозначно определен в соответствующих носителях информации с позиций всех интеллектуальных компонентов реципиента. С этой многозначностью цветовых "символов" может быть связана многозначность цветового ощущения, которое не в состоянии обнаружить различие в спектральном составе, объективно характеризующем красители, цвета которых кажутся глазу одинаковыми и называются метамерными. Так, белые или серые цвета, например, могут быть образованы парой любых дополнительных или тройкой основных и будут казаться одинаковыми независимо от принципов образования.

Иначе говоря, как в мифе каждый "символ" может нести несколько значений (красный любовь, ненависть и др.), так и в цветоведении практически каждый метамерный цвет может быть образован из нескольких совершенно различных цветов: (К+Г = П+3 = 0+С = Ж+Ф и т. п.).

И если образование метамерных цветов связано с функциями бессознания (строго говоря, сетчатки глаза), апертурных цветов как сублиматов - с функциями подсознания, то многозначность цветовых символов с деятельностью всего интеллекта. Тогда (в соответствии с обозначениями этих компонентов интеллекта) символ будет определяться функцией цветообозначения (М-план) и сублимата (Ид-план), тогда как сублимат - метамера (Син-план) и сублимата (Ид-план).

При этом методология хроматизма благодаря "атомарному" характеру компонентов интеллекта позволяет определить собственно свой специфический смысл цвета в каждом символе, который в итоге и образует вышеотмеченную многозначность кодирования цвета.

Отметим также те аспекты в интерпретации цветовой символики, которые имеют наибольшее значение с точки зрения Х. Э. Керлота1174:

  • красный (атрибут Марса) - страсть, чувственность и животворные силы;
  • розовый (цвет плоти) - чувствительность и эмоции;
  • оранжевый - гордость и амбицию;
  • желтый (атрибут Аполлона, бога солнца) определяет великодушие, интуицию и интеллект;
  • зеленый (цвет Венеры и Природы) означает плодородие полей, симпатию и приспособляемость;
  • зеленый - подавление, эгоизм, депрессию, инертность и безразличие - значения цвета праха;
  • голубой и синий (атрибут Юноны и Юпитера) означает религиозное чувство, преданность и невинность;
  • фиолетовый соответствует ностальгии и памяти, поскольку является смещением синего (обозначающего приверженность) и красного (страсть);
  • пурпурный (цвет одеяния императоров Рима, а также кардинальского облачения) получается путем синтеза красного и фиолетового, дает власть, духовность и величие;

Можно было бы продолжать список интерпретаций до бесконечности, приводя все более точные значения для более тонких оттенков, но это может привести в одну из ловушек символики - к соблазну создать аллегорическую систему на все случаи жизни. Аллегории же, как и символы, - сложносоставные феномены культуры и подлежат детальному анализу сознания как компонента интеллекта, о чем здесь я говорить не буду.

Тончайшие цветовые оттенки одежды, цветов, украшений были полны значения в Европе XV века. Символика цвета, которая и в наше время еще не вполне забыта, в отношениях между влюбленными тогда занимала важное место. Тот, кто был знаком с ней недостаточно, мог найти соответствующие указания в появившейся около 1458 г. книге Сицилийского Герольда "Le blason des couleurs" ("Геральдика цветов"). Сделанное в XVI веке ее стихотворное переложение было высмеяно Рабле не столько из презрения к данному предмету, сколько, по мнению Йохана Хейзинги1175, из-за того, что он сам хотел написать об этом.

Для сравнения - с приведенными по Керлоту значениями, - обратимся к замечаниям Леонардо да Винчи в § 583: "Белое примем мы за свет, без которого нельзя видеть ни одного цвета; желтое - за землю, зеленое - за воду, синее - за воздух, красное - за огонь, черное - за мрак, который находится над элементом огня, так как там нет ни материи, ни плотности, где лучи солнца могли бы задерживаться и … освещать.".

18.2. Противоречия символики

Что означает собой тот или иной цвет? Иногда очень многое. На протяжении веков различные цвета использовались для выражения определенных качеств и понятий. Багряный цвет у древних олицетворял силу и власть; на Дальнем Востоке в таком же значении употреблялся желтый цвет. В странах английского языка синий цвет связывается с понятием мудрости, истины, а красный означает мужественность. Краскам придается духовное и религиозное значение.

Что определяет значение цвета - природа или эмоции человека? Возникает вопрос: опираются ли в конечном счете эти представления на реальные наблюдения или нет? Иначе говоря, обосновано ли существование символизма красок, и если да, то где искать его корни - в природе или в самом человеке? В последнее время в разрешение этой проблемы вмешались психоаналитики и даже искусствоведы. И те и другие пытаются связать субъективный символизм красок с их традиционной символикой. Чаще всего для этого вспоминают теорию К. Г. Юнга о коллективном бессознательном как синтезе индивидуального цветовосприятия и культурно-генетически наследуемых представлений о них.

Сопоставим с этим и данные А. Черновой по символике цвета в мире шекспировских персонажей. Ведь тогда на языке цветовой символики можно было выразить массу вещей, особенно в области чувств. Разумеется, чтобы понимать все эти тонкости, надо было обладать тем даром "слушать глазами", о котором Шекспир говорит столь часто. Таким острым зрением, способным "услышать" голоса чувств, выраженные музыкой или цветом, владеют многие шекспировские герои.

Фредерик Порталь, посвятивший символике цвета целое исследование, говорит, что эти так называемые "противоречия" можно объяснить наличием и смещением как бы двух символических лексиконов - мирского и более древнего, священного1176.

Так, на языке священном лазурь обозначала Небесную истину, а на языке мирском синий стал цветом Преданности, из-за чего в Англии считался (наряду с бурым) цветом слуг и подмастерьев. И хотя в то же время синий означал Правду, Честь и ассоциировался с Мадонной, аристократы предпочитали ему в своих костюмах бирюзовый (Возвышенность мысли), морской волны (Веселье) и т. п.

Выше мы уже видели семантику цветов, наиболее часто называемых Шекспиром, а также их условный смысл соответственно символическим лексиконам - мирскому, священному и театральному. Они не всегда совпадали, и зрители должны были разобраться, какому из цветовых кодов отдается предпочтение в той или иной сценической ситуации. Так, если по ходу спектакля на сцене действовали святые, праведники или привидения, цветовые символы в их костюмах обозначали вещи священные. Если же персонаж оказывался в комическом положении или приближался к нему, то сочетание красок в его костюме или цвет отдельной детали сразу же вызывал смех, потому что "говорил" на языке театральных цветовых символов, языке, когда совпадающем с мирским, а когда доводящем его до клоунского гротеска.

Как показано выше, символика и семантика цвета опираются на объективные особенности нашего интеллекта. В психологии наиболее популярна так называемая теория ассоциаций: зеленое - весна, пробуждение, надежда; синее - небо, чистота; желтое - солнце и жизнь; красное - огонь и кровь; черное - темнота, страх, неясность, смерть. Такая мотивировка дополняется мифологическими, религиозными и эстетическими воззрениями, где выбор цветов предопределен более широкими символическими представлениями о назначении каждого цвета:

  • белый - святость, чистота, невинность, божественный свет;
  • серый - смирение и победа духа над телом;
  • коричневый - отречение от мира;
  • тускло-желтый - деградация, ревность, предательство;
  • зеленый - триумф жизни, надежда на воскресение, духовное посвящение в тайну;
  • синий - цвет небес, божественной любви и истины;
  • фиолетовый - страдание и покаяние.

Эти широкие представления о цвете были перенесены и на облик отдельных героев библейской драмы. Так, в средневековой эстетике рай обычно представлялся в золотисто-зеленых и красных тонах. Черный - символ смерти, цвет князя тьмы и дьявола. Правда, в сочетании с белым он уже имел иное значение: чистоты (почему рясы доминиканцев были сшиты из материалов подобной окраски) и траура. Большое внимание уделялось фону, который окрашивался в белый, синий и золотой цвета, передающие ирреальность пространства.

Но в то же время цвет мог трактоваться как символ, намекающий на то, что порой не может быть показано, будь то образ Бога, высших космических сил или потустороннего бытия.

  • Белый цвет символизировал чистоту, незапятнанность, неоскверненность, невинность, добродетель, радость.
  • Черный - несчастье, горе, траур и гибель всего живого.
  • Красный - радость, красоту, любовь и полноту жизни, а с другой стороны - вражду, месть, войну и всегда связывался с агрессивностью и плотскими желаниями. Красное в Риме и Византии обозначало также власть и величие.
  • Зеленый - цвет травы и листьев - символизировал юность, надежду и веселье, хотя порой и незрелость, недостаточное совершенство.
  • Синий - небо, вечность, доброгу, верность, постоянство и расположение.

За всем этим стояли столетия, и ближе всех Средневековье, которое и в области цвета установило иерархическую последовательность, над чем в ренессансной Италии уже иронизировали. А знаменитый Лоренцо Балла еще в 1430 году выступал с темпераментным опровержением схоластического трактата Бартоло да Сассоферата о ценностной иерархии цвета. Говорится о том, что белый - самый благородный из цветов, а черный - самый низкий и что все остальные цвета тем прекраснее, чем они ближе к белому, и тем безобразнее, чем в них больше черноты... Смело могу сказать, что его нельзя считать чем-то противоположным превосходству белого: ворон и лебедь оба посвящены Аполлону1177.

На мой взгляд, комментарии здесь излишни, ибо индивидуализм Возрождения принципиально не мог следовать за схоластикой Средневековья, которое одновременно и сохраняло каноны церкви, и весьма противоречиво интерпретировало их символику.

18.3. Условия "символики жизни"

Удобство использования цвета в качестве символа было замечено практически во всех культурах и широко использовалось в самых различных жизненных ситуациях. По сведениям Алыы Черновой, уже замечания Шекспира на эскизах художников к придворным спектаклям и в ремарках к маскам показывают, что один и тот же цвет мог означать и противоборствующие вещи. Современники же Шекспира обладали способностью воспринимать огромное количество цветовых различий, создавать новые варианты цвета, соотносить их названия с языком цветовых символов и подчас доводить сами символы до обозначения различнейших состояний и условий жизни.

Однако сегодня можно встретить любопытное мнение, которое совершенно не считается с различными условиями существования человека. Так, например, говорят, что ввиду различных условий существования и развития одни и те же цвета в различных культурах символизируют различные, а бывает, и противоположные явления. И поэтому нельзя свести воедино исторически сложившиеся у многих народов системы цветовой символики. Обычно для подтверждения этого мнения приводятся цвета траура: белый на Востоке и черный на Западе1178.

В самом деле, еще в первой половине XIX века отмечалось1179, что в Индии, например, все присутствующие на похоронах находятся без тюрбанов, и в знак траура накидывают на голову одно белое покрывало. Аналогичный пример приводит Сукарно1180, "когда японка выходит замуж, она должна быть одета в белое, но ведь у японцев белый цвет - цвет смерти!".

В.Шерцль более детально раскрывал это положение. "Есть также народы, у которых белый цвет символизирует горе, печаль, скорбь: так, у китайцев, аннамцев, сиамцев, омагов и даяков белый цвет означает траур; негры в Гвинее при похоронах знатных особ окрашиваются в белый цвет, у автралийцев раскрашивание тела белою глиной служит знаком печали и траура (в случае кончины родных)1181.

Для разрешения этого "противоречия" вернемся к семантике гендера и ахромных цветов. Как показано выше, мужчина практически всегда существует в сером1182. Поэтому речь здесь идет о траурных одеждах женщин. Как уже говорилось, на Западе женщины обычно носят белые одежды ("Женщина в белом" и т. п.1183), тогда как на Востоке - черные (черные мандилы у хевсурок, черные покрывала (буибуи) у кениек и т. п.). В трауре же, как и в любых других экстремальных условиях жизни, женщины одевают черное на Западе и белое на Востоке.

Итак, во всех случаях женщина оказывается правой - и белый и черный цвета являются женскими - цветами женственной ИНЬ. И женщина лишь выбирает цвет экстремального состояния ее интеллекта, который всегда был, есть и будет дополнительным к цвету ее обычных условий существования. Или как замечает А. Д. Чернова, смысл траурного цвета - это символ неокрашенной одежды в знак отказа от всех цветов, вкупе олицетворяющих жизнь1184. Разумеется, к этому отказу относятся и цвета обыденных одежд.

Таким образом, это противоречие является таковым лишь для ученых мужчин, о которых еще Гете говорил: "У образованных людей есть некоторое отвращение к цветам. Это может происходить отчасти от слабости глаза, частью от неопределенности вкуса, охотно находящей убежище в полном ничто"1185. В главе о сером цвете было наглядно показано, почему серость может восприниматься как ничто. И лишь гениальность Гете могла выразить невыразимую семантику цвета, совершенно неясного в те времена

С этих позиций становятся более понятными и высказывания феминисток о том, что известные всем женские качества эмоциональности и интуиции противостоят сугубо рациональному мышлению "мужчин-роботов". Очевидно все зависит от личности, но легко видеть и явную относительность этих представлений, которая легко моделируется относительностью серого цвета по отношению к белому или черному: по сравнению с серым черное выглядит чернее, а белое - белее.

Так, и по сравнению с мужским подсознанием женское бессознание всегда было более эмоционально. В то же время материнское сознание более мудро, реалистично и рационально, чем мужское подсознание. В нормальных условиях существования общими компонентами интеллекта для обоих полов могут быть и бессознание (оранжевый), и подсознание (синий), тогда как их сознания - контрастными (зеленый и пурпурный).

Соответствующие доминанты интеллекта определяют тип темперамента по предпочтительному выбору цветов испытуемым данного пола и возраста при строго заданных условиях, где условия подразделяются на нормальные - N, то есть обыденные, обыкновенные, привычные и экстремальные - E, то есть непривычные, трансовые, измененное состояние интеллекта. Обращаю внимание, что понятие "измененное состояние сознания" является нонсенсом ("несознающее сознание"). Поэтому это состояние я всегда называл и буду называть "измененным состоянием интеллекта" или, строго говоря, состоянием с перераспределенными доминантами компонентов интеллекта.

Поэтому в целях лучшего понимания этого материала мной было проведено культурологическое обобщение полей Восточной медицины для нормальных (N) и экстремальных (E) условий существования гендерных составляющих мужчины (m) и женщины (f).

Оказалось, представленная выше цветовая семантика находится в полном согласии с мнениями экстрасенсов1186. При этом наблюдается любопытная вещь: все нечетные поля К, Ж, Г, С цвета) человека структурированы, а четные (О, З, С, П цвета) представляются как бы флюидоподобными. Сопоставим это замечание с тем, что все нечетные поля связаны с гендером, то есть полоролевым соотнесением человека, а четные - нет. В цветовом круге этот факт передается простыми цветами для нечетных полей и составными для четных.

Иначе говоря, основными (природными) компонентами интеллекта можно считать бессознание и подсознание, а производными (обусловленными культурой и социумом) - самосознание (зеленый) и сверхсознание (пурпурный). Предпочтение же того или иного цвета определяется и гендером, и условиями (N-E) жизни человека., как это показано в наших работах.

Следовательно, передаваемый цветовыми канонами, если можно так сказать, "внетелесный" характер цвета соотносится с некоторой его "идеальностью" по отношению к телу и, в силу вышесказанного, можно предположить непосредственную связь цвета с архетипом или с идеями Платона. Таким образом методами культурологии, психолингвистики, хроматизма, структурной и психологической антропологии к настоящему времени в основном выявлена семантика и полоролевое отнесение как ахромных, так и основных цветов спектра.

Сейчас, после хроматического анализа памятников мировой культуры, я вполне уверен в том, что все до единого цвета имеют равноценное значение для интеллекта. Другое дело - для понимания символов этого семантического влияния каждого конкретного цвета - необходимо учитывать пол, гендер, возраст и условия (нормальные или экстремальные) жизни человека. Во времена же Шекспира, да и совсем в недавние времена, об этом свойстве противоречивости и иерархии "цветовой символики" шли жаркие дебаты и дискуссии.

Сегодня же игнорирование этого факта приводит к совершенно необъяснимым семантическим казусам. Так, например, ссылаясь на проведенный мной анализ данных в "Хроматизме мифа", "Лечении цветом", "Античном хроматизме" и т. п.) некоторые авторы смешивают смысловое значение цвета и по гендеру, и по различным условиям существования. Любопытно, что смешение хроматических данных по гендеру разными авторами приводит к меньшей абсурдности результатов, чем смешение по условиям существования.

Для примера обратимся к семантике красного цвета, которая без учета N-E условий окажется и мужской и женской одновременно, как это следует, к примеру, из работ В. Тернера. В самом деле, если мы не будем учитывать N-E условия, то красный - это женский цвет ("Крaсна дeвица", к примеру).

Однако этнография и психологическая антропология в один голос утверждают, что красным характеризуется экстремальное состояние женского интеллекта при месячных и родах. Не зря же в древних и пережиточных обществах красным цветом наделяли шаманок в Е условиях, то есть в их экстремальных службах племени. И красным же цветом экстремумов смущения или стыда наделяется женщина, но не мужчина, который, как мы уже видели, и так красный (ни стыда, ни совести, как про него говорят женщины).

Таким образом красный цвет действительно может характеризовать женское бессознание, но тогда и только тогда, когда ее интеллект оказывается в экстремальном состоянии (условиях). Отсюда вытекает любопытное следствие: русская "крaсна дeвица" всю жизнь существует в Е условиях. Так ли это на самом деле?

Казалось бы это подтверждают климатические условия. Но дело не в этом. За тысячи лет адаптация к климату давно уже должна была завершиться… Остаются социальные условия, которые в России чаще всего действительно экстремальны.

Не будем углубляться в какие-то там далекие времена. Возьмем сегодняшний день. День в любом общественном месте Санкт-Петербурга с его "обычными" инвективами, то есть с так называемым "матерным языком". Сегодня на этом языке говорят и дети "от 2-х до 5-ти" и старше. То есть практически все. И даже женщины. Попытаемся сначала проследить происхождение этого "обычая". Все-таки в советские времена этого не было и не могло быть в общественном месте.

Где-то в 70-е годы ХХ века 1-й секретарь ленинградского обкома партии предложил восполнить уменьшение рождаемости в городе пополнением ремесленных училищ детьми из сел и деревень Северо-запада. Точные цифры мне недоступны, но в городе тогда оказалось около миллиона подростков, для которых "мат" был нормальным языком экстремальной деревенской жизни. В 80-е годы они вступали в брачные отношения и появлялись дети, для которых язык их родителей был понятен, доступен и легализован, по крайней мере, дома. В 90-е годы "матерный язык" этих детей получил поддержку "прогрессивной" интеллигенции: писателей, поэтов и психиатров. Это с одной стороны.

С другой стороны, хорошо известно, что в эмиграции у многих людей, выехавших из СССР, возникала неодолимая потребность в "мате". Тоже можно понять: эмиграция - это скорее состояние экстремальное… К "мату" быстро привыкли все. В те же 90-е годы наиболее "прогрессивные" эмигранты вернулись в Россию и сразу же присоединились к голосу "интеллигенции": свобода слова для всех, кто "мата" не хочет, тот пусть не слушает и т. д. и т. п.

Практически на всех каналах ТВ в этом направлении проводились грандиозные шоу, в газетах и даже "толстых журналах" в защиту "матерного языка" выступали известные писатели и поэты… К началу нового тысячелетия "мат" был почти легализован. И это все несмотря на УК РСФСР и УК РФ, согласно которым лица, использующие нецензурные выражения в общественном месте, должны были подвергаться уголовному наказанию. Должны были, но практически не подвергаются.

И не могут подвергнуться, так как вся Россия находится в экстремальном состоянии "перераспределения социалистической собственности правителями". "Мат" стал просто выгоден власти, которая таким путем вводит население в экстремальные условия жизни. В условия и без того экстремального состояния русского народа. И народ уже не может обходиться без "мата", ибо этот язык как нельзя лучше передает экстремальные условия его существования. Что же такое собственно "мат", раз уж его защищает и "интеллигенция, и правительство, и народ?

"Мат" - это прежде всего слова, которые обозначают мужские и женские (чаще материнские) половые органы (гениталии). Как правило, слова используются в тех же семантических условиях, что и сами предметы. То есть, если гениталии используются человеком разумным исключительно в интимной обстановке, то и слова эти должны использоваться аналогично. Никак не в общественном месте.

Действительно, гениталии предназначены для "естественных отправлений", которые осуществляются при их обнажении, например, в половом акте. Психофизиология утверждает, что в половом акте у человека осуществляется мощное энергетическое возбуждение, которое (помимо полового акта) наблюдается исключительно в экстремальных условиях жизни. Легко видеть, что и собственно "мат" используется индивидом для усиления своей энергии. Вместе с тем, этот же "мат" не позволяет ему выйти из экстремальных условий жизни, создаваемых семантической (неосознаваемой!) нагрузкой этих слов.

Замкнутый круг? Нет. Человек разумный поймет, что использование "мата" в общественном месте пресекается и будет пресекаться обществом, так как "мат"

  • посягает на святость материнства, а этим уничтожает религиозность и социальные роли женщины;
  • развращает природную чистоту детства и женственности, что ведет их к социальной деградации;
  • возвращает человека к животному состоянию и экстремальным условиям жизни;
  • несет в себе черный и красный сублиматы бессознаний, символика которых тысячелетиями связывалась со злом;
  • создает угрозу социуму, имеющему белый и голубой сублиматы женского сознания и подсознания;
  • может применяться исключительно в экстремальных условиях жизни, например, в Аду, где черти тоже обладают черным и красным сублиматами.

Заканчивая тему нормальных и экстремальных состояний, не могу не сожалеть о том, что "вся передовая интеллигенция" копает себе могилу собственным языком. Еще одно - два поколения и русский язык будут изучать как латинский - "мертвый" - язык, ибо, по моим оценкам, экстремум может занимать не более четверти жизни одного поколения.

предыдущая главасодержаниеследующая глава











© PSYCHOLOGYLIB.RU, 2001-2021
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://psychologylib.ru/ 'Библиотека по психологии'

Рейтинг@Mail.ru

Поможем с курсовой, контрольной, дипломной
1500+ квалифицированных специалистов готовы вам помочь